Previous Entry Share Next Entry
(no subject)
Alchemy
bugabuga
Ковыряюсь в старых файлах, перенося всё на новый компьютер. Нашёл перевод рассказа, который я так и не доредактировал в своё время :) Не помню, постил ли, так что запощу ещё раз. Грустная история.

Джефри А. Ландис
У Дорадо
Перевод Макса Смолева


Чина едва знала парня, подбежавшего к двери бара. На мгновение она подумала, что это клиент, но потом увидела, что из одежды на нём были лишь кожаные ремни да трусы. Это был один из работников в танц-баре, что внизу по винтовой дороге.
В третью смену в баре почти не было посетителей. Если бы в порту был корабль, тогда да – бар был бы забит шумными матросами, и она уработалась бы до седьмого пота, пытаясь не дать им просохнуть, и помогая просадить увольнительные. Но между прибытиями бар был практически пуст. Обслуживающий персонал на второй смене уже закончил пить после рабочего дня и разошёлся.
Визит работника нижних заведений вверху спирали был событием необычным, и Чина сразу поняла, что что-то случилось. Она отрубила музыку – всё равно никто не слушал – и парень закричал «Ой! Крушение, крушение! Они вылавливают обломки». За ним с шипением закрылась дверь.

Чина впихнулась в толпу, собравшуюся у служебного причала. Гравитация здесь была столь малой, что они скорее висели в воздухе, чем стояли, и толпа медленно колыхалась, вздымаясь в воздух и снова осаживаясь на причал. Чина увидела парня, принёсшего новость, толпу других барменов и барменш, несколько подсобных рабочих, спецов по горизонту Коши, навигаторов и моряков, ожидающих следующего плавания.

«Назад, назад» командовал единственный охранник. «Пока не на что смотреть». Но все остались на своих местах. «Что за корабль-то это был?» кто-то прокричал, и два или три голоса отозвались эхом «Да, что за корабль? Что за корабль?». Ради этого все и собрались.
«Ещё не знаю», сказал охранник. «Отойдите назад, назад».

«Гесперия» сказал голос откуда-то сзади. Чина обернулась, вместе с толпой. Это был пилот буксира, всё ещё в жёлтом флюоресцирующем полётном комбинезоне, но уже без шлема. «Остатки от Гесперии».
На мгновение воцарилась тишина, затем лёгкий вздох прокатился по толпе, и зажурчали голоса, облегчённые, заинтригованные, и ошарашенные новостью. Гесперия, подумала Чина. Слово сжало её сердце, словно шёлковая лента, затянутая узлом.
«Они уже поднимают обломки», сказал пилот буксира.

Чина знала, что некоторые девушки заводили себе несколько мужей-моряков. Риск был, но небольшой – почти все корабли бывали в порту всего лишь раз или два раза в год, и каждый моряк мог верить тщательно придуманной для него сказке, что Зи или Дэйл или как-там-её-зовут была одна-одиношенька, ждала его и лишь его одного, с сердцем полным надежды и терпения. И если случалось невообразимое, и два корабля с двумя разными мужьями-моряками приходили в порт одновременно – что же, немного удачи, наспех придуманных предлогов, и два мужа никогда не встретят друг друга.
Чина, тем не менее, верила в верность, и у неё был лишь один мужчина: Дэрин, штурман. Может она и заработала бы несколько флоринов, выпив кружку пива с другим моряком, и потанцевав с кем-нибудь, когда Дэрина не было на пришедшем корабле. Ну и что с того? За это, в конце концов, и платят барменшам; напитки можно продавать и через автомат. Но её сердце принадлежало лишь одному мужчине, и сердце было спокойно, когда тот мужчина любил лишь её одну. А Дэрин любил её. Или, по крайней мере, так он обещал, пока они не поссорились.
Дэрин.
Дэрин Бэй был чёрным, низким и крепким, так что его можно было принять за портового грузчика, а не за штурмана. Его кожа была черна тьмой моряка глубокого космоса, цвета, усиленного биохимической краской, для защиты от ультрафиолетового облучения. Каждый миллиметр его кожи, что был виден из-под формы, покрывали изящные белые светящиеся татуировки. И когда он, в конце концов, охмурил её, добился её и отвёл её в укромное местечко, где они могли осмотреть друг друга наедине, она узнала, что скрытые под униформой части тела были не менее изящно татуированы. Он был ходячим произведением искусства, и каждый сантиметр его можно было изучать часами.
И Дэрин ушёл на Гесперии.

Червоточины были единственной причиной существования порта, центра мира для Чины. Учитывая их важность, наверное, казалось странным, что Чина почти никогда на них не смотрела. В порыве уныния она закрыла стойку бара и направилась вверх по спирали. Патриос, владелец бара Хитрый Тигр, наверняка разозлится на неё, потому что в первые часы после новости о кораблекрушении, когда лишь слухи роятся вокруг, люди обычно идут в бар; и продажи растут. Пусть сам идёт и подаёт напитки, подумала она – ей надо было побыть одной. От мысли о притворном радушии, веселье и отпускании слухов в приправу к ликёрам, её мутило.

С другой стороны матросы – даже штурманы – иногда меняли корабли. Может Дэрин и не был на Гесперии, или это были развалины старинного корабля, только теперь прибитые к берегу странными приливами времени в червоточине. Или это могли быть обломки из далёкого будущего, может от какого-то другого корабля, также названного Гесперия, пока ещё даже не построенного. Суровые законы относительности диктуют, что червоточина пронзает не только пространство, но и время. Половина работы штурмана, как Дарин однажды ей объяснил, и скорее главная половина, состоит в том, чтобы привести корабль, когда нужно, а также и куда нужно. Если корабль заплывёт в петлю Коши, то его разорвёт на части; штурман должен всё рассчитать, чтобы корабль никогда не вплыл в своё прошлое, разве что порты были во многих световых годах друг от друга. Корабль мог скользнуть, но никогда не пересечь свой горизонт Коши.

Чина поднималась по спирали пока не дошла до главной обзорной. В обзорной было округлое пятиметровое окно, выходящее в никуда, и червоточину. Она вошла, и немедленно отпрянула: обычно пустой холл был забит зеваками. Ну конечно, подумала она; они смотрят на катастрофу.
Она не хотела оставаться в толпе и, пока она неуверенно колебалась, воспоминание всплыло в её голове, как осколок корабля. Дэрин однажды водил её в другую смотровую, не холл, а подсобный ангар, где тоже был иллюминатор. Конечно, обычную публику туда не пускали, но Чина родилась на станции, и знала, что если уверенно и быстро, как будто по делу, пройти вслед за работником, открывшим дверь, то никто и не подумает, что там ей не место. Через несколько минут она уже была в пустом ангаре.
В нем не было гравитации, и она плыла перед окном, пытаясь ни о чём не думать.
Портовая станция медленно вращалась вокруг чёрной дыры Дорадо, самой большой из трёх дыр в звене. Они плыли в межзвёздном пространстве, вдалеке от всех звёзд, но свет здесь был не нужен – не на что было смотреть.
Червоточина Дорадо, тысячу километров в диаметре, была заметна лишь после того, как глаза привыкали к звёздному полю, и замечали, что звёзды видные через червоточину были другими, чем плывущие сзади. Когда её глаза привыкли, она заметила дюжину маленьких искорок, кружащих вокруг червоточины. Автоматические буи, направляющие корабли на правильную транзитную траекторию через дыру. А теперь она видела и корабли – крохотные рабочие лодки на одного, размерами с гроб. Оснащённые металлическими руками они собирали останки, настойчиво ныряя сквозь пространство.

Чина нарочно пыталась ни о чём не думать. Она не хотела думать об обломках, и о том, что они означали. Она смотрела на червоточину и говорила себе, что это дыра в пространстве длинной в десять тысяч световых лет, что через неё она видела звёзды с другого конца галактики, до невозможности далёкие. Но они были всего лишь на расстоянии одного прыжка.
Чина никогда не была у тех звёзд. Она родилась на станции, и здесь же и умрёт. Моряки же жили ради звёздных рейсов, и обожали разрывы в пространстве, проваливавшие их сквозь топологический разрыв червоточины. Эта мысль наполнила Чину ужасом. Она никогда не хотела быть где-нибудь там.
Однажды она призналась в своём страхе Дэрину. Как же так, он любил её, но не мог остаться вместе с ней дома и жить в порту? Рассмеявшись тем мягким, чистосердечным смехом, что она так любила, он ответил: «Нет, моя красавица. Неужто ты не знаешь, что звёзды забираются тебе в кровь? Если я останусь в порту слишком долго, они станут звать меня, и если я не найду корабль, то сойду с ума». Он нежно поцеловал её. «Но ты ведь знаешь, что я всегда вернусь к тебе».
Она кивнула, успокоенная, загоняя тревогу внутрь. Это было всё, на что она могла надеяться.
Гесперия, подумала она. Он ушёл на Гесперии. Она знала, что больше никогда не услышит это имя. Среди моряков и работников порта было суеверие – никогда нельзя говорить имя разбившегося корабля вслух. С этого дня, они будут говорить «корабль» или «тот корабль, ну ты знаешь про какой я», и все знают.
Она плыла и смотрела должно быть несколько часов. Лодочки уже возвращались, зажав в манипуляторах обломки, и в месте с ними они несли мертвецов.

У работников порта были свои легенды. И некоторые из них наверняка случались на самом деле. Говорят, однажды старинный корабль вынырнул у станции Псков. Станция Псков вращалась вокруг червоточины Виадеи, в двух прыжках от порта. Хотя Чина и не была там, не покидала порт, слухи ходили по всей сети портов. Ещё до того, как корабль пришвартовался, портовые нашли старые записи: это был Цандер. Цандер отплыл через Виадеи триста семьдесят пять лет назад, во время крупной солнечной вспышки. Одной из крупнейших в истории. И корабль пропал.
Цандер вывалился из червоточины с сенсорами, сожжёнными вспышкой. Команда буксира на Пскове нашла корабль, выловила его, стабилизировала и отбуксировала к докам.
Выйдя на свободу в порт, команда Цандера говорила со странными акцентами, их едва могли понять. Уже то, что корабль выплыл, было чудом. Все навигационные системы – ненадёжные, давно устаревшие – были выжжены подчистую. Команда дивилась на громаду порта и невообразимые развлечения Пскова, охая на рассказы о разветвлённости сети червоточин. Они пытались платить старинными монетами из стран, давно забытых, и их брали лишь из любопытства.
После недели починок, команда увела Цандер назад в Виадеи, пообещав, что они вернутся в своё время и расскажут об увиденном, да так, что за истории их будут угощать в барах до конца их дней.
Никто на станции не сказал им, что старинные бортовые журналы, где числились все прибытия и отбытия через червоточину, журналы, ведомые не смотря на революции, катаклизмы и голод, не содержали записи о выходе Цандера в прошлом.
Может быть, они знали. Они были моряками, вся команда, пусть даже и одетая в странную униформу и говорящая со старинными акцентами. Они были моряками.

На причале техобслуживания Чина смотрела, ждала и ужасалась. Не стоило ей отпускать его, вцепилась бы в него и не отпускала, а не отталкивала от себя. Снова собралась толпа, и Чину толкнули на парня, одетого в плащ из перьев поверх звериной шкуры. «Извините» сказала она, и уже извинившись, поняла, что это был тот самый парень из танц-бара снизу. Тот самый, что прибежал в Хитрый Тигр и сказал ей о крушении. Внезапно, она дотронулась до его руки. «Мне зовут Чина», сказала она.
Он посмотрел на неё, наверняка удивлённый её жестом. «Тайо» сказал он. «Ты – девушка из Хитрого Тигра, работаешь во вторую смену. Я тебя видел». Он неглубоко дышал, и его глаза трепетали, пряча слёзы.
«У тебя был кто-то на том корабле, о котором мы говорили?», - спросила она.
«Я не знаю» промолвил он. «На…надеюсь что нет. Штурман».
Неожиданно Чина подумала, что наверняка его моряк был Дэрин, что у Дэрина было два любовника в порту. Но затем он продолжил «Он отплыл на Сингапуре». И она знала, что это, конечно, был не Дэрин.
Волна облегчения захлестнула Чину, хоть это было глупо с её стороны подумать, что у Дэрина было два любовника. Где бы он нашёл столько времени?
« - Но ты знаешь этих моряков. Он сказал, что он приплывёт ко мне на первом корабле, идущем к нам, и, и если Гес…если этот корабль плыл к нам в порт…»
Она обняла Тайо. «Он в порядке. Он не стал бы плыть на том корабле, я уверена».
Тайо закусил губу, но, казалось, немного повеселел. «Ты уверена?» Чина глубокомысленно кивнула, хоть и не была уверена. «Абсолютно».

Когда корабль разбивается в червоточине, обломки разлетаются во времени и в пространстве. Чина даже не знала, когда Гесперия попала в кораблекрушение, может быть годы или даже столетия в будущем. Она подумала об этом снова.
Другой корабль прибыл, не через Дорадо, а через Камино Эстрелла, самую маленькую чёрную дыру из трёх. Ту, что вела в старый, богатый кластер звёзд в рукаве Ориона. Корабль остановится в порту на три дня, дав команде отдохнуть, а затем отправится через Дорадо на другой конец галактики.
И ничего с этим нельзя было поделать. Нужно было готовиться к прибытию моряков. С прибывающим кораблём Патриос не станет с ней церемонится, и места в порту безработным не было. Когда её смена закончилась, она вновь приплыла к служебному доку, молчаливо ожидая, когда вывесят списки имён погибших.

Ничего.

Тайо заглянул в начале следующей смены и рассказал ей свежие слухи о расследовании крушения. Он сказал, что они собрали все осколки, и набрали достаточно информации чтобы установить дату крушения. Практически сегодня, сказал он, и её сердце похолодело.
«Прошлое или будущее?» сказала она.
«Они сказали две сотни часов назад по стандартному», ответил он.
Восемь дней. Она быстро прикинула. Сейчас, через червоточину Дорадо, порт был пятьдесят два дня в прошлом от Виадеи, а Виадея была сорок дней в будущем по Стандартному. Так что… если входы в червоточины не разошлись, и если Гесперия пошла по прямому кольцу, а не через какой-нибудь вывернутый маршрут – обломки приплыли из будущего, шесть дней от сегодняшнего дня.
Она знала, что все в порту вели такие же подсчёты. «А как там твой моряк?» спросила она, но, судя по радостному лицу, ответ был очевиден.
«Он плыл через Дорадо».
И, значит, он практически наверняка был в безопасности, подумала она, разве что он плыл по очень длинному пути со сдвигом назад во времени. Дорадо открывалась пятьдесят два дня в будущее. Не то чтобы совсем невозможно, если он уплыл по достаточно длинному кольцу, но вероятность его попадания в дату обломков была столь мала, что Тайо считал, что его любовник был в безопасности. Чина не могла утешить себя такими же расчетами. Она знала что Дари уплыл с обречённым кораблём.

Тайо вскинул голову. «Подумал, тебе будет интересно узнать все новости», сказал он, «Извини, но мне пора возвращаться в холл. Моряки прибудут меньше чем через час, и босс хочет, чтобы я работал».
Она кивнула. «Устрой им там»
Тайо посмотрел на неё «У тебя все в порядке?»
«Конечно», улыбнулась она. «Всё отлично».
Чина снова начала протирать стойку бара, тихо себя ненавидя. Она вытурила Дэрина, обзывала его двуликим ублюдком, и словами покрепче; сказала ему, что он её не любил. Дэрин отнекивался и пытался успокоить её, единственное, что он не сказал, это что слухи были ложью.
Один незнакомый моряк сказал ей, что хотел бы быть таким же удачным с женщинами как Дэрин. «Кто?» переспросила она, с упавшим сердцем. «Дэрин Бэй» ответил моряк. «Удачливый ублюдок, у него по жене в каждом порту!».

«Извините», сказала она, «вернусь через минуточку». Она надела скромное платье и поднялась вверх по спирали, в бар у офицерского квартала, где она знала, Дэрин бывал очень редко. «Я ищу Дэрина Бэя» сказала она мужчине у бара. «Мне нужно передать сообщение от его жены в порте Псков. Кто-нибудь его знает?»
«Послание от Карины?» спросил один из офицеров в баре. «Она видела его всего два дня назад, с чего бы то она послала ему сообщение?»
«Этот Дэрин…», один из офицеров покачал головой «Как он в женах своих не запутывается?».
Она была так зла, что не могла больше слушать. Вернулась домой, и, злорадно улыбаясь, вышвырнула его одежду, разбросала книги, бумаги и диски симулятора по коридору. Затем заперла дверь и не стала слушать его извинений и стука в дверь. А потом, узнала, что он отплыл на Гесперии, и была рада, что он уплыл.

Она всё ещё протирала стойку, когда владелец бара Патриос вернулся. «У тебя всё будет в порядке?» спросил он.
То же, что спросил Тайо. Чина кивнула, ничего не сказав.
«Говорят, имена уже вывесили» сказал Патриос «там, в служебке».
Она повернула голову, давая знать что слушает.
«Хочешь сходить наверх? Я думаю первый час после того, как моряки начнут пребывать, будет тихим». Он пожал плечами. «Могу подменить тебя ненадолго, если хочешь отлучиться».
Она не взглянула на него, лишь покачала головой.
«Иди!» Удивлённая она подняла глаза.
«Любому ясно, что ты не в себе. Так и будешь мучаться, пока не узнаешь наверняка. Так или иначе».
Он понизил голос и сказал, уже спокойнее, «Так или иначе, лучше узнать. Поверь мне. Иди».
Чина кивнула, бросила тряпку на стойку и ушла.
Она знала, куда идти в квартале подсобок, хотя ей никогда не приходилось туда ходить. Все знали. За дверью оказался стол, а за столом ещё дверь. За столом сидел кто-то из обслуживающего персонала. Она подошла к нему и сказала тихо «Дэрин Бэй».
Его глаза мелькнули «Отношение?»
«Я его жена в порту». Этот брак признавался лишь в пределах порта, но был полностью легален. Мужчина посмотрел в сторону и сказал «Мне очень жаль». Он помедлил «Хочешь посмотреть на тело?»
Она кивнула, и мужчина указал на дверь за ним.
Комната была холодной. Смерть холодна, подумала она. Второй мужчина появился из-за другой двери и поманил её за собой. Так близко к оси вращения, гравитация была минимальной, и он двигался жуткими длинными прыжками. Она почти плыла вслед за ним, едва шевеля ногами. Она не привыкла к низкой гравитации.
Он остановился перед креслом пилота. Но, Дэрин не был пилотом, подумала она, это не тот человек, и тут она увидела его.
Техник отошёл, и она посмотрела Дэрину в лицо.
Синяк от пребывания в вакууме был огромен, как будто его избила банда. Глаза были закрыты. Татуировки всё ещё светились, хотя уже стали угасать. И это было хуже всего – его татуировки всё ещё были живы, а Дэрин уже нет.
Протянув руку, она прикоснулась к его щеке, легко проведя пальцем по скуле. Внезапно ярость охватила её. Она хотела сказать ему, как невнимателен он был. Как эгоистичен, глуп, и, и.. и… -- но он уже не слушал. Он никогда её больше не услышит.
Ярость удержала её от слёз.

Когда она вернулась в Хитрого Тигра, группки моряков уже гуляли вверх и вниз по спирали, болтая, и иногда напевая, заглядывая в бар на мгновение, пытаясь понять, стоит ли провести остаток смены здесь, уходя дальше, или задерживаясь, чтобы выпить.
По пути она обогнала группу работников с хорьками, направлявшуюся вверх к докам. Хорьки, длинные и худые как змеи с ногами, кружили в клетках, сходя с ума от радости в ожидании охоты на крыс на едва пришвартовавшемся корабле.
Она сменила Патриоса, подавала выпивку, как в тумане, не способная отпустить шутку в ответ на намёки и легкомысленные предложения от моряков. Большинство из них знали, что у неё муж моряк, и не приставали слишком сильно, хотя и не знали, что он попал в крушение.
На самом деле никто из них не знал о крушении, разве что они приплыли из червоточины что находилась в будущем. Если нет, то крушение было в их будущем, и портовые работники не сболтнут ничего, что могло бы вызвать катастрофу. Зародившийся парадокс из-за цикла в истории закроет червоточину. Чуточку информации может утечь из будущего в прошлое, но события должны идти своим чередом. Если достаточное количество информации просочится вниз, так что могут возникнуть несовпадения в ходе событий, червоточина, виновная в происшедшем, может захлопнуться.
Порт вращается вокруг кластера червоточин, многие световые годы вдали от других звёзд. Если их связь с остальной цивилизацией через червоточину будет нарушена, им придётся провести тысячи лет, путешествуя с субрелятивистской скоростью, прежде чем они доберутся до другого оплота цивилизации. Так что работникам порта не нужно напоминать о необходимости избегать противоречий в истории, это для них столь же естественно, как синтез кислорода.

Медленно шуточки и рутина работы подняли настроение Чины. Один из моряков спросил, может ли он купить ей выпить, и она согласилась, выпив задумчиво. Трудно оставаться мрачной, когда ликёр и флорины текут рекой. Потом она отшила его, он был так, пустым местом. На его место радостно устремится любой из дюжины ухажёров. Может быть даже вон тот, если он действительно такой милый, каким кажется издалека.

И бар завертелся. Дюжина моряков заказывали выпивку, и половина из них просила чего-нибудь ещё. Пара пела дуэтом, да очень неплохо – она раньше их не слышала – что-то про навигатора, державшего ручную мышь в переднем кармане штанов, и крупный моряк озвучивал роль мыши писклявым фальцетом. Она крутилась, подавая выпивку и улыбаясь, и принимая заказы, так что не удивительно, что она не заметила, как он вошёл. Он был скромен, и сел у стойки, ожидая, когда она подойдёт к нему.
Дэрин.
Она так удивилась, что начала выпускать пиво, подхватила его резким движением, расплескав на стойку и двух моряков. Тот, на кого пришлась большая часть пивной волны подскочил и уставился на заляпанную форму. Второй начал смеяться. «Ну вот, пивом тебя окрестили, а вечер только начинается, да?» он сказал. Через мгновение облитый тоже начал смеяться «Хороший знак, стало быть?».
«Извините», она подала им полные стаканы. «Пивом расписалась на вас, так что эти два стакана запишите на мой счёт». Они оба рассмеялись. Всё это время она старалась не смотреть на Дэрина.
Дэрин.
Он сидел у конца стойки, потягивая пиво, принесённое другой барменшей, не пытаясь помахать ей, зная, что она и так подойдёт. Он отпустил какую-то шутку другой барменше, и та захихикала. Чина подумала, что такого он мог ей сказать. Она обслужила ещё несколько моряков, и потом, зная, что раньше или позже ей придётся подойти к нему, подошла к нему поговорить.
«Живой, живой» сказала она. Слова сорвались едва слышным шёпотом.
«Во плоти» сказал Дэрин. Улыбнулся своей широкой туповатой улыбкой. «Не ожидала меня, да?»
«Как ты тут оказался?» сказала она. «Я думала ты был на …».
«Гесперии? Да. Но мы пришвартовались рядом с Ликтором в порте Тэрритаун, и у Ликтора не было навигатора, и Гесперия могла обойтись на пару дней без меня, и я знал, что Ликтор здесь остановится, и у меня будет шанс увидеть тебя и – он развёл руками – я не могу остаться».
«Не можешь остаться», повторила она.
«Не могу, мне нужно отплыть на Ликторе, чтобы нагнать Гесперию в Дульчинее.» Он взглянул на неё. Она всё ещё стояла, глупо глядя на него. «Но я должен был повидаться с тобой».
«Должен был повидаться», повторила она медленно, словно пытаясь понять.
«Я должен был сказать тебе. Ты должна знать – ты у меня единственная».
Ты такой милый лжец, думала она, как я могу верить тебе? Но его улыбка вернула к жизни тысячу воспоминаний о том времени, что они провели вместе, и сладкая боль захлестнула её горло. «Единственная», повторила она, всё ещё не в силах сказать что-нибудь своё.
«Ты больше не сердишься на меня?» спросил он. «Пожалуйста, скажи, что больше не сердишься. Ты знаешь, что ты всегда была единственной».

Для второй смены настало утро, и она, подперев голову локтем, посмотрела на него, лежащего в кровати. Сияние татуировок строило пёстрые узоры света на стенах и потолке.
Дэрин проснулся, перекатился и посмотрел на неё. Улыбнулся ослепительной улыбкой, и глаза его были затянуты дымкой сна. Он наклонился и поцеловал её. «Не будет никаких других», сказал он «В этот раз я обещаю».
Она поцеловала его, не открывая глаз, и зная, что это будет их последний поцелуй.
«Я знаю», сказала она.

?

Log in

No account? Create an account